На Главную Почитать Книги Орден Золотой Зари Тематические ссылки
"Современная психическая защита" "Тайное без вымыслов" "Эзотерическая философия любви и брака" "Мистическая Каббала" Другие работы Дион Форчун Дополнительные материалы

Владимир Данченко

Принципы современной психической самозащиты

 

<< Часть первая
<< Часть вторая

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ:

16. Витальные нападения и витальная защита
17. Ментальные нападения и ментальная защита
18. Астральные нападения и астральная защита
19. Защита от нападений во сне
20. Антизащита
21. Защита в предгалюцинаторных ситуациях
22. Защита в галющинаторных ситуациях


 

16. ВИТАЛЬНЫЕ НАПАДЕНИЯ И ВИТАЛЬНАЯ ЗАЩИТА

До сих пор речь шла только об "энергетических" нападениях. В нападениях такого типа отрицательный импульс проникает первоначально в "энергетическую" оболочку (падение тонуса и неприятные ощущения в теле), а затем распространяется и на две остальные оболочки - витальную и ментальную. Из всех возможных психических нападений описанное является самым распространенным; вместе с тем это нападение самое полное и самое опасное для здоровья перципиента.
Существует еще два типа нападений - витальные и ментальные. В отличие от энергетических нападений, эти нападения более незаметны. Витальные нападения проявляются непосредственно в эмоциональной сфере, минуя энергетику (хотя продолжительная утрата эмоционального равновесия может отразиться и на общем психофизиологическом тонусе), а ментальные нападения - в сфере интеллекта. Витальные атаки имеют своей целью "затемнение просветленных", ментальное - общую переориентацию, увод с "путей истинных".
Тема нападений такого типа не столь актуальна, как тема "энергетических" нападений по трем причинам. Во-первых, они не так распространены, как "энергетические" нападения. Во-вторых, они не представляют непосредственной опасности для здоровья, касаясь лишь нашей эмоциональной чистоты и ментальной ясности. В-третьих, в качестве "нападения" они могут рассматриваться лишь ограниченным числом людей; у преобладающего же большинства населения дела с чистотой и ясностью обстоят таким образом, что дополнительная "наведенная" не-чистота общую картину здесь практически не меняет, - другими словами, человек не может отличить "нападение" от одного из привычных кругов собственных мыслей или эмоций.






Если человек по какой-то причине считает свое эмоциональное состояние совершенно себе не присущим и полностью "наведенным" извне, то он глубоко ошибается. Еще теософы указывали, что "злые чувства и мысли" должны найти в "ауре" перципиента родственные себе "вибрации". Собственно говоря, исходящий от индуктора эмоциональный заряд является не более, чем катализатором, усилителем определенных процессов, уже присутствующих в перципиенте. Если в "витальном теле" перципиента отсутствуют вибрации, родственные по духу вибрациям, привходящим извне, то последние вообще не смогут на него подействовать.
"Вот почему говорят, что чистые сердце и ум - наилучшие защитники от любых вражеских наскоков, ибо такие чистые сердце и ум создают витальное и ментальное тело, неспособное откликаться на низкие вибрации. Если злобная мысль, посланная со злобным намерением, ударится о такое тело, она только рикошетирует от него (причем с силой, пропорциональной той энергии, с которой она на нее налетела) и помчится обратно по магнетической линии наименьшего сопротивления - то есть по только что проторенному пути - и ударит в своего создателя; а так как он имеет в своем витальном и ментальном телах материю, сходную с материей порожденной им мыслеформы, он подвергается действию ответных вибраций и терпит уничтожительные последствия, которые он намеревался навлечь на другого. Так "проклятия возвращаются в свой родной курятник". Отсюда также вытекает, что ненависть и недоброжелательность к хорошему и высокоразвитому человеку несет очень серьезные последствия: направленные против него мыслеформы не могут причинить ему вред, - они отбрасываются назад и обращаются против создателя..." Но до тех пор, пока в ментальном теле человека остаются какие-то грубые виды материи, связанные со злыми или эгоистическими мыслями, он открыт для нападения со стороны тех, кто желает ему зла". (Безант А., Лидбитер Ч. Мыслеформы. 1905, стр. 39-40.) Анализ теософской литературы показывает, что несмотря на употребляемую терминологию, фактически теософы работали лишь с витальным планом и практически не были разотождествлены с менталом. На это указывал еще Шри Ауробиндо (См.: Шри Ауробиндо. Беседы с Павитрой. Париж, 1972, стр. 29-30)
Иногда говорится, что лучшая защита от любых нападений - это полное прощение противника. Однако за благополучным фасадом концепции всепрощения скрывается один из многочисленных теоретических парадоксов биофизического мира, незнакомого с ханжеской моралью. Дело в том, что согласно приведенной выше теософской интерпретации механики витального нападения, абсолютное всепрощение является в тоже время и абсолютной инвольтацией противника, абсолютным "возвратным ударом ниже пояса", против которого нет никакой защиты, - хотя в этом, конечно, агрессору некому винить, кроме самого себя. И тем не менее получается, что в вопросах войны и мира нельзя быть добреньким, великодушно "оставляя мертвым хоронить своих мертвецов": это низко и подло. Человек, способный на всепрощение, обязан добиться того, чтобы всепрощение стало взаимным.
Пантаджали рекомендует в случае витальных нападений "думать о противоположном" (Йогасутры, 2.33.). В качестве расширенной формы этой защиты можно рассматривать культивирование отношения ко всему живому, основанное на чувстве сострадания. Такое отношение становится возможным лишь в результате глубокого осознания той пропасти неведения, в которую ввергнуты все живые существа, по неведению творящие зло и желающие зла, по неведению же и страдающие от себе подобных. В человеке, достигшем совершенства в этом осознании, всякая привходящая извне отрицательная эмоция автоматически стимулирует эмоциональную реакцию сострадания к недоброжелателю, то есть эмоциональную реакцию противоположного свойства, смягчающую неизбежный "возвратный удар".
Для тех, кто неспособен к состраданию, предлагается другая форма защиты, называемая "абсорбцией" или поглощением. Это своего рода "витальное айкидо" (Айкидо - "щадящая" школа японского рукопашного боя. Прим. ред.) - здесь используется сила противника. Хитрость заключается в том, чтобы отделить "количественную составляющую" наведенной эмоции (силу заряда) от ее "качественной составляющей" (собственно отрицательной окраски). Сила при этом поглощается, а отрицательная окраска соответственно, отбрасывается и по желанию служит объектом эстетического созерцания.
Автор считает, впрочем, что пускаться на подобные хитрости и ввязываться во всякого рода витальную возню - это неверный способ использования сил противника. Мы вернемся к этому вопросу в 20-й главе.

17. МЕНТАЛЬНЫЕ НАПАДЕНИЯ И МЕНТАЛЬНАЯ ЗАЩИТА

Витальным нападениям подвергаются, как правило, те люди, которые живут преимущественно эмоциями, отождествленные со своей витальной "оболочкой"; ментальным же нападениям подвергаются, как правило те люди, которые живут преимущественно интеллектом, отождествленные со своей ментальной оболочкой.
Ментальные нападения - явление не частое, поскольку индуктор, способный осуществить такое нападение, должен совмещать в себе многие и без того редкие качества. При этом нападению подвергается непосредственно ментальная оболочка, в обход энергетической и витальной. Нападение такого типа рассчитано не на то, чтобы вызвать у перципиента "дурные мысли" ("дурные мысли" возникают в результате витального нападения), а на то, чтобы сбить его с толку, поколебать столпы его системы верований, разрушить стереотипы видения мира, короче говоря, активизировать присущее интеллекту свойство во всем сомневаться, - в том числе и в своих собственных выводах.
Поскольку же сомневаться действительно можно во всем, то против такого нападения способны выстоять лишь те ментальные ориентиры, которые упрочены в более глубоких слоях психики. Если же попробовать смотреть шире, то ментальное нападение может обернуться благом, - ведь в результате его сметаются все случайные образования и выставляются все точки над "i". Ведь то, что "устои" задрожали и исчезли подобно миражу, явив свою иллюзорную природу, можно расценивать не только как жизненное фиаско, но и как пробуждение ото сна, как залог грядущего бодрствования. Нередко начальные фазы такого пробуждения и принимаются за "ментальное нападение" или "психическое расстройство". Пробуждение далеко не всегда бывает легким.
Когда "ментальный каркас" старых ориентиров "растворяется" в пустоте, человек оказывается на так называемой "ничейной земле". Здесь царит бездорожье: старые ориентиры исчезли, а новые еще не появились. Такое пространство, в котором отсутствует опора, для интеллекта, как правило, крайне неуютно; метания интеллекта в поисках опоры неизбежно отражаются на эмоциональном состоянии человека, а через него - и на общем психофизиологическом тонусе. Если человек впадает в этой ситуации в панику, то он действительно может заблудиться на просторах "ничейной земли" и стать жертвой психического срыва.
Надо сказать, однако, что ментал неспособен продолжительное время сохранять аморфное состояние, и вскоре в нем начинается процесс "естественной кристаллизации". Образование нового "ментального каркаса" может пойти по двум путям, причем во власти человека эти пути ВЫБИРАТЬ: 1. Человек может выбрать возвращение ("аборт", как говорят в эзотерических кругах), в результате чего "кристаллизация" пойдет по линиям дискредитировавшего себя старого "каркаса". Это более легкий путь, но былой прочности на нем достичь не удается, и "каркас" становится аварийным.
2. Человек может выбрать более трудный путь, решив, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Это путь так называемого "второго рождения", и он ничего не гарантирует; но лишь на нем можно обрести новый, более совершенный "каркас". Он способен привести и еще дальше: опытно пережив себя в состоянии, в котором отсутствует всякая опора для интеллекта, и которого интеллект так боится, опытно пережив процесс становления нового "ментального каркаса", человек может уловить механику разотождествления с менталом и сделать впоследствии "ничейную землю" своим "домом", - домом, которому не страшны никакие "ментальные нападения".
Однако для тех, кто не разотождествлен со своим интеллектом, и чей "ментальный каркас" формировался большей частью стихийно (в Йоге принцип сознательного подхода к построению своего "ментального каркаса" получил название "качественного ментального контроля"; при этом остановка внутреннего диалога, "ментальная тишина" и тому подобные традиционные требования психологической культуры определяются как "количественный ментальный контроль"; См.: N 20. На подступах к Аокаята Йоге. 1981), не остается ничего другого кроме как рассматривать ментальные нападения в качестве "испытания на прочность", ни на миг не забывая при этом, что "все, что вошло в противоречие с разумом, обречено на гибель и ее достойно".

18. АСТРАЛЬНЫЕ НАПАДЕНИЯ И АСТРАЛЬНАЯ ЗАЩИТА

Выражение "астральное нападение" в расхожем словоупотреблении не несет, как правило, никакой смысловой нагрузки. Это обусловлено как современным отношением к термину "астральный", повсеместно употребляемому исключительно ради красного словца, так и освященным спекулятивной традицией смешением понятий, выразившимся в отождествлении астрального плана с витальным либо помещении его между витальным и ментальным планами. В действительности же, как факт психического опыта, астрал не имеет никакого места в приводимой ранее пространственно-иерархической модели внутреннего мира: энергетика (эфирный план) - эмоциональность (витальный план) - интеллект (ментальный план). (Проблема уточнения термина "астральный план" - это тема отдельной дискуссии и углубляться здесь в ее рассмотрение у нас, к сожалению, нет возможности. Подробнее об этом см. в ПВОТЧ.)
Астральный план, в отличие от них, - это ОБЛАСТЬ ВИЗУАЛИЗАЦИЙ, на которую могут проецироваться и ментальные, и витальные и энергетические элементы. Различные состояния и концепции представлены здесь в образной форме так называемых "визуальных транскрипций". Каждый человек непроизвольно заглядывает на этот план во время сновидений. Неконтролируемое проникновение астрального плана на физический проявляется в форме галлюцинаций. Возможны и сознательные, контролируемые выходы в астрал. Им-то и посвящена настоящая глава.
Нападение, которым человек подвергается в астрале (а об астральном нападении имеет смысл говорить лишь в том случае, если вы пребываете в астрале), могут напоминать по форме физические нападения на физическом плане. Однако поскольку астральный план обладает своей спецификой, методы защиты здесь весьма отличаются от физических методов защиты на физическом плане.
Так, попадая в астрал, человек может отнестись к тому, с чем он здесь сталкивается, именно как к СОБЫТИЯМ. В действительности же это лишь визуальные транскрипции СОСТОЯНИЙ (реже - концепций), которые как раз и пытаются выдать себя за "события" в физическом смысле, пытаются заставить нас относиться к себе так, как мы относимся к событиям на физическом плане. Тем самым состояния, облекаясь в форму событий, оказываются способными завладеть нами полностью.
Астральные "формы" и "сущности" не могут коснуться человека до тех пор, пока он не забыл, где находится, и не вовлекся в навязываемый ему сценарий. Астральная защита основана на ясном осознании этой характерной особенности астрального плана. Однако сохранение такого осознания в астрале - задача довольно сложная, поскольку визуальные транскрипции в момент "нападения" активно стремятся вовлечь нас в водоворот иллюзорных "событий". Они добиваются этого как через страх, так и через обольщение.
Преобладающее большинство участников астрального "магического театра" составляют всевозможные витальные проекции, поэтому астральный путешественник ("психонавт") должен в совершенстве владеть разотождествлением со своей витальной оболочкой еще на физическом плане. Если вы, пребывая в астрале, хорошо упрочены хотя бы на ментальном плане, - при помощи такой, например, формулы, как "Неосквернимо Бесстрастный", то вы находитесь в полной безопасности. Невовлеченное созерцание - такова "астральная стратегия", по крайней мере, тибетских мастеров визуализации.
Западные оккультисты, для которых астральный мир - родная сторона, также призывали ни в коем случае не забывать, что выходя в астрал, вы попадаете в мир воображения. "Имея дело с мыслеформой, всегда помните, что она является продуктом воображения и не имеет никакого самостоятельного существования. То, что воображение создало, воображение может и разрушить". (Дион Форчун. Цит. пр., стр. 194.) Иными словами, с привходящими извне воображаемыми враждебными силами следует бороться при помощи того же воображения.
Здесь, как видим, налицо героический подход, неприемлющий "восточную лень". Западному человеку неинтересно не вовлекаться, ему интересно вовлекаться. Поэтому и к воображению отношение здесь совсем иное. Современные адепты, например, советуют обдавать агрессора астральным напалмом или обстреливать астральными ракетами; можно заталкивать его в астральный мешок и топить в астральном колодце или еще что-нибудь в этом роде. Астральным топором, в конце концов... Если же ничего не помогает, то по старинке высовываться в астральную форточку и звать на помощь Оккультную Полицию. Поистине, праздность разума рождает чудовищ!
Вопросы собственно астральной защиты актуальны лишь для единичных людей, поскольку очень немногие способны сознательно выходить в астрал. Обычный же человек, как правило, попадает в астрал лишь в сновидениях.

19. ЗАЩИТА ОТ НАПАДЕНИЙ ВО СНЕ

В отличие от сознательного выхода в астрал, сон представляет собой именно неконтролируемое состояние. Во сне обычный человек полностью центрируется в своей витальной оболочке и неспособен невовлеченно наблюдать ее хотя бы с ментальной точки зрения. Именно это имеется в виду, когда говорится, что во сне человек "не защищен". У человека, "попадающего" в сновидение, изначально отсутствует какое бы то ни было критическое отношение к своему эмоциональному состоянию, он без остатка вовлечен в него подобно подхваченному ветром куску газеты.
Однако важно не это. Если бы все сводилось к тому, что во сне человек переживает гораздо более сильные эмоции, чем наяву, то это можно было бы разве что приветствовать: попал в астрал - все равно как в кино сходил. Важно то, что с отрицательными состояниями, в которые человек погружается во сне, ему иногда бывает очень трудно разотождествиться и по пробуждении. Иногда же он по той или иной причине может расценивать их как "психическое нападение".
Особенно тяжело в этом отношении людям, страдающим оккультными системами верований. Придавая огромное значение информации, поступаемой по "астральному каналу", они зачастую вообще неспособны разотождествляться (У автора сложилось впечатление, что они просто не желают разотождествляться с подобным состоянием, которое представляет для них нечто вроде фетиша. Это витальные люди и это их игра, позволяющая острее чувствовать "жизнь", чувствовать, что в жизни этой что-то происходит. Что жизнь не пуста.) с создаваемыми такой информацией состояниями и впадают в панику: "Я был открыт, какой ужас, я был открыт, - они напали, они внедрились. Господи, что теперь будет, что делать... "Появляются загадочные "они", а вместе с ними являют себя и неисчерпаемые глубины человеческой фантазии.
Существует, однако, мнение, что открытым нужно быть всегда, - не только во сне. К сожалению, люди большей частью находят, что закрыться, "защититься" от происходящего с ними легче, чем открыться ему, принять его, попытаться его понять. Поэтому возник ряд методов защиты и от "нападений" во сне. Существует три основных типа такой защиты, применяемых, соответственно, перед сном, во сне и после сна.
1. Задача любых "профилактических" методов защиты перед сном - будет ли это визуализация "магического круга" ("для того, чтобы оградить себя Кругом Огня, вам не потребуется раздвигать мебель...") или обычная самовнушенческая формула ("Я сильный... Никого я не боюсь...") - состоит в том, чтобы вселить в человека веру: нападения не произойдет, не сможет произойти.
Автор полагает, что "профилактическая защита" - это худшая из всех возможных защит. Ведь сам факт применения вами защиты еще до того, как на вас напали, свидетельствует о том, что вы БОИТЕСЬ, что на вас нападут. (Уверенность в том, что на него собираются напасть основана исключительно на разыгравшемся воображении самого перципиента. Собираться нападать невозможно, поскольку нападение, как непривычно это ни прозвучит, - именно спонтанный волевой акт.) А это, в свою очередь, говорит о том, что на вас даже не надо нападать - вы уже сами на себя напали. Потому что цель нападения как раз и состоит в том, чтобы ввергнуть человека в состояние страха. Для человека же, не умеющего бояться (что доступно немногим), страх - это самое разрушительное из состояний.
2. Иногда для отражения нападений советуют развивать свое осознание во сне, то есть учиться продолжать бодрствовать и в мире сновидений, привнося сюда центр активного сознания, отдифференцированного от происходящих здесь "событий", а не просто пассивно растворенного в них. Поскольку же такая сознательность в мире сновидений равнозначна выходу в астрал, то защита в этом случае ничем не отличается от астральной защиты.
Основное возражение, выдвигаемое против увлечения осознанием себя во сне следующее: прежде, чем учиться "продолжать" бодрствовать во сне, необходимо для начала научиться бодрствовать наяву.
Научиться бодрствовать наяву гораздо труднее, чем научиться бодрствовать во сне, поскольку мы привыкли принимать свое обычное якобы-бодрственное состояние за бодрствование как таковое. Приевшаяся ситуация "знакомого" физического мира угнетает функцию бодрствования, необычность же ситуации осознания себя во сне, то есть осознания себя пребывающим в каком-то "другом" месте, обостряет ее до предела. Поэтому, конечно, для того, чтобы узнать, что такое бодрствование, полезно будет пару раз осознать себя во сне.
К. Кастанеда, например, предлагает следующую методику. Когда человек осознает, что он спит и видит сон, ему следует попытаться (в сновидении, разумеется) поднести к лицу свои руки, увидеть их. Тем самым человек обретает в сновидении тело (так называемое "тело сновидения") и становится полностью сознательным: теперь он уже не просто "видит сон", но именно находится в ином мире - "мире сновидения". (См.: Кастанеда К. Сказки о силе.)
Не следует забывать, однако, что наяву мы проводим, как-никак, две трети своей жизни, а во сне - лишь одну треть. Нередко люди погружаются в эксперименты со сном, с "астралами" и т.д. лишь затем, чтобы иметь "полное моральное право" ("работа"-то ведется! ) предать забвению и пустить на самотек "этот" мир, на котором протекает большая часть нашей жизни.
Еще один недостаток рассматриваемого типа защиты состоит в том, что им нельзя воспользоваться сразу. Развитие устойчивого осознания себя во сне - сложный, продолжительный процесс, и поэтому в качестве защиты такое осознание может применяться лишь единичными людьми - профессиональными психонавтами. Учитывая все сказанное выше, представляется очевидным, что непрофессионалам сон следует рассматривать как путешествие в чудесную страну, а от всех возможных в этой стране патогенных случайностей, если таковые случаются, защищаться уже наяву.
3. Устранение результатов психического нападения, которое имело место во сне, в принципе НИЧЕМ не отличается от устранения результатов психического нападения, которое имело место наяву, поскольку структура и характер состояний, обусловленных нападением во сне, НИЧЕМ не отличается от структуры и характера состояний обусловленных нападением наяву: общая слабость, отрицательный эмоциональный фон, скачка мыслей вокруг темы соей "беззащитности перед могущественными силами мрака", а также воображение, воображение и еще раз воображение - много воображения.
Специфика же нападений во сне заключается в том, что, просыпаясь, человек обнаруживает себя уже в крайне отрицательном состоянии. Для борьбы с ним предлагается метод так называемого "вытеснения". Согласно традиционной оккультной интерпретации, для этого необходимо: 1. "прервать контакт с враждебными силами", 2. "очистить атмосферу окружения" и 3. "восстановить ауру". (См.: Дион Форчун. Цит. пр., стр.176.) Фактически, указанные три этапа соответствуют работе с тремя "оболочками". Задача заключается в том, чтобы оттеснить отрицательную психическую информацию от более "глубоких" оболочек к более "поверхностным".
Начинать вытеснение следует с памяти о сновидении, осознав, что память в данном случае является инструментом для вторжения прошлого в настоящее. Ничего того, что вы видели во сне, в настоящий момент УЖЕ НЕТ. Осознайте, черт возьми, этот факт. В настоящий момент вы попросту находитесь в определенном отрицательном состоянии, причем сохранению и упрочению этого состояния способствуют именно воспоминания об увиденном и пережитом.
Далее следует успокоить воображение, осознав, что оно в данном случае является инструментом, проецирующим ваше настоящее состояние в будущее, то есть продлевающим это отрицательное состояние. Успокоить воображение может помочь воспоминание о материалах данного текста.
Теперь при помощи ума, освобожденного из рабства памяти и воображения, можно проанализировать, чем обусловлено ваше настоящее отрицательное эмоциональное состояние. Вы обнаружите, что оно было вызвано все теми же памятью и воображением!
Возможно, осталось еще и отрицательное "энергетическое" состояние: хотя нападения во сне носят, как правило, витальный характер, общее отрицательное эмоциональное состояние нередко "детонирует" на энергетику. В этом случае возможны три варианта. При достаточно развитом уровне концентрации внимания можно воспользоваться концентративной защитой. Можно сплясать "танец Победы", принять холодный душ, сделать зарядку и т. д. А можно, воспользовавшись случаем, пронаблюдать за тонкими энергетическими процессами повышения тонуса, притока сил и другими восстановительными ощущениями.

О преимуществах "защиты после сна" говорит и тот факт, что обычный человек во сне несознателен и в любом случае осознает нападение лишь по пробуждении. О нападении же можно говорить лишь тогда, когда вы его осознаете. Если во сне имело место какое-либо отрицательное "событие", которое вы расцениваете не в качестве нападения, а в качестве кошмара, то это "событие" не может завладеть вашим воображением и таким образом причинить вам какой-то вред. Устанавливающее в психике отрицательную доминанту воображение подключается лишь в момент осознания того, что это был "не просто кошмар".
Поэтому если в момент пробуждения или после него вы решаете по какой-либо причине, что это был "не просто кошмар", а что это на вас было совершено нападение, то вам следует воспользоваться защитой так, как если бы нападение было совершено не во сне, а наяву. Запомните раз и навсегда: значим лишь тот момент, в которой происходит осознание нападения. Именно в этот момент нападение и происходит. Только осознание дает нападению осуществиться; осознание - это своеобразная "антизащита".
И в то же время оно составляет необходимое условие всякой защиты. Именно осознание обусловливает как "защиту", так и "нападение", все это становится возможным исключительно благодаря осознанию. Оно создает условия для того и для другого, наблюдает и то и другое, или что-то одно, или не наблюдает вовсе. Оно может вовлекаться и в то, и в другое, или в одно из них, или не вовлекаться вовсе. Осознание - Хозяин, Мастер, который зачастую не осознает своего мастерства. Мастерство осознания лишает смысла всякую защиту. Осознание - это именно антизащита.

20. АНТИЗАЩИТА

Антизащита прямо противоположна "абсолютной защите" - принципиальному неверию в патогенную систему верований. Но, как указывалось в первой главе, нет систем верований, патогенных от начала до конца. Системы верований могут быть патогенными в каких-то своих частных аспектах. В то же время мы не можем частично отрицать систему верований, мы можем отрицать ее только полностью - во всех ее не-патогенных аспектах.
Однако подумайте, ведь межличностные взаимодействия в форме "психического нападения" и "психической защиты" это такая частность, такая мелочь, такой пустяк по сравнению с теми перспективами, которые раскрывает перед нами биопольная система верований, что отказываться от этих перспектив из страха быть инвольтированным - все равно, что менять право первородства на чечевичную похлебку.
Ведь то, что мореплавание чревато кораблекрушениями, вовсе не значит, что нужно от него отказаться. Нужно совершенствовать мастерство навигации. И то, что успех "психических нападений" обусловлен нашим разнузданным воображением, вовсе не значит, что нам нужно стать начисть лишенными воображения истуканами, защищенными "по гроб жизни". Нужно совершенствовать присущую нам в зародыше способность осознавать, что с нами происходит.
"Защита - это сопротивление", - говорит Кришнамурти, - "сопротивление же устраняет понимание". (См.: Кришнамурти Дж. Проблемы жизни. Т.1.) Антизащита - это готовность опытно пережить любые возможности, предоставляемые данной системой верований. Она приносит плоды, однако плоды совсем иного рода, чем, скажем, "витальное айкидо". Ее задача состоит вовсе не в том, чтобы "энергетически облапошить" незадачливого индуктора с его же собственной помощью. Она не имеет ничего общего ни с конфронтацией, ни со всепрощением. Благодаря антизащите перципиент обретает ПОНИМАНИЕ ПРОИСХОДЯЩЕГО И САМОГО СЕБЯ.
Так, применяя антизащиту в случае энергетического нападения, то есть полностью раскрывая себя "энергетической ситуации", но не вовлекаясь в нее витально и ментально, мы обретаем полноту понимания ситуации. Применяя антизащиту в случае витальных и ментальных нападений, мы обретаем полноту понимания этих частей своего состава во всей их специфике, слабых мест, пробоинах и заусеницах. Мы видим, в чем наша слабость.
Мы видим это гораздо лучше, чем если бы попытались разобраться во всем этом сами, ведь в каждом из нас существует подсознательная тенденция к потаканию своим "маленьким слабостям" Во время нападения же "противник" нам их безжалостно ПОКАЗЫВАЕТ. Поняв, какое это большое счастье и удача подвергнуться нападению, вы поймете, почему "воин жаждет поражения" и ищет достойного "противника". То, что не убивает нас, делает нас сильнее.
Как выработать антизащиту? Резонный вопрос, поскольку для того, чтобы воспользоваться антизащитой, нужно сперва ее выработать. Ибо нам лишь кажется, что мы обладаем осознанием, в действительности же мы, разомлев в теплых лучах памяти и воображения, движемся по жизни на "автопилоте" стереотипных реакций и не осознаем почти ничего - даже образов памяти и воображения. Попробуйте в экспериментальных целях соотнести только что сказанное со своим осознанием. Попытайтесь вспомнить, когда вы в последний раз что-то ОСОЗНАВАЛИ?.. Много ли вы ОСОЗНАВАЛИ только что?.. Попытайтесь ОСОЗНАТЬ хоть что-нибудь в окружающей вас обстановке... ну, для начала хватит.
Развитие осознания основано на методе так называемого "некритического самонаблюдения", то есть безаналитического наблюдения своих внешних и внутренних реакций на среду в повседневной деятельности без одобрения или осуждения своих "правильных" или "неправильных" (как нам кажется) проявлений. (См. об этом: Бенджамин Г. Основы самопознания; Успенский П. Д. Четвертый путь; Николл М. Психологические комментарии к учению Гурджиева и Успенского. Эти книги доступны в русском переводе.) Для того, чтобы наблюдать свои проявления, нам потребуется разотождествиться с ними.
В контексте антизащиты речь идет о способности разотождествляться с тремя вышеупомянутыми "оболочками" (по крайней мере, с двумя "крайними" из них - энергетической и витальной), невовлеченно наблюдая свои эмоции радость, печаль, гнев, страсть и т.д. и свое тонкое состояние - усталость, бодрость, напряженность, апатию и т.д. Все это мое, но это не я. А кто я? Скажем так... скажем так, я - осознание. Итак: антизащита, осознание, Хозяин, Мастер, я, мастерство осознания, - любопытная получается цепочка.
План отработки антизащиты приблизительно таков: 1. необходимо научиться разотождествлять в случае необходимости свое тоническое и эмоциональное состояние, то есть обрести способность брать подсознательный контроль автоматический процесс их взаимообусловленности; 2. необходимо научиться разотождествлять в случае необходимости свои эмоции и мысли, то есть обрести аналогичную способность и в данной сфере. Здесь подчеркнуто "в случае необходимости", потому что нет никакого греха в отождествлении; просто вы должны УМЕТЬ разотождествляться. Хроническое же, неконтролируемое разотождествление называется "шизофренией", и от нее Боже вас упаси.
Далее, отработка антизащиты должна проводиться вовсе не в критических ситуациях "психических нападений". Несколько "острых опытов", конечно, помогут выявит степень своей неразотождествленности с "оболочками", со всей наглядностью покажут основные задачи будущей работы с осознанием.
Разумеется, выработка антизащиты - это лишь один из частных случаев прикладного развития осознания. Поскольку мы есть и продолжаем быть, то нам не остается ничего другого, кроме как продолжать осознавать наше бытие. Развивается наше бытие - развивается и осознание. Осознание тоже можно развивать; в этом случае, говорят, будет развиваться и бытие. Процесс развития осознания (сознательности), сознания (сферы осознаваемого бытия) и самосознания, ведущий к сплавлению этих трех в одно, называется Йогой. (См.: Владимирский А. Йога, психиатрия и конструктивная психология. 1983. - В приложении к русскому переводу книги Гарри Бенджамина "Основы самопознания".) Очевидно, в процесс такого развития неосознанно вовлечено все человечество. В нашу же задачу входит СОЗНАТЕЛЬНО развивать осознание, то есть СОЗНАТЕЛЬНО "заниматься" Йогой.
Впрочем, Йогой это называть не обязательно... Итак, осознание (назовем его "антизащитой" - что, впрочем, тоже не обязательно) следует развивать не в патологических условиях "психических нападений", а в нормальных условиях повседневной жизнедеятельности, наблюдая работу "оболочек" в бытовых ситуациях и в контактах с "обычными людьми" положительных, отрицательных и нейтральных. "Нападения" же следует рассматривать лишь в качестве тестовых ситуаций - "экзаменов на разотождествленность".

21. ЗАЩИТА В ПРЕДГАЛЛЮЦИНАТОРНЫХ СИТУАЦИЯХ

Как уже говорилось, галлюцинации представляют собой неконтролируемое проникновение астрального плана ("мира сновидения") на физический. Галлюцинаторные образы, конечно, вовсе не обязательно являются в результате психического нападения, однако в исключительно редких случаях могут иметь и такую природу. Это очень коварная форма нападения: цель его заключается в том, чтобы восстановить против человека его социальное окружение. Галлюцинирующий перципиент, как правило, проявляет черты неадекватного поведения, в результате чего подвергается более или менее длительной изоляции в сумасшедшем доме. А, как свидетельствуют очевидцы, по сравнению с испытаниями, выпадающими на долю перципиента в этом заведении, все психические нападения - детский лепет.
Различают два этапа неконтролируемого проникновения астрального плана на физический: 1. этап "утоньшения завесы", разделяющей эти два мира и 2. этап "разрыва завесы", сопровождающегося выходом астральных форм и сущностей в сферу восприятия физического мира. "Утоньшение завесы" может происходить без последующего "разрыва", а "разрыв" завесы без предшествующего "утоньшения".
Утоньшение завесы вызывает у перципиента ощущение какого-то незримого присутствия. Перципиент чувствует, что он превратился в объект наблюдения со стороны неких сущностей, безмолвно стоящих у самой черты, отделяющей наш мир от мира сновидений. Предчувствия перципиента могут подкрепляться и различными двигательными явлениями в периферическом поле зрения.
В преобладающем большинстве случаев ощущение незримого присутствия сопровождается чувством беспредметного страха, то есть страха, для которого отсутствуют какие-либо конкретные объективные причины. В чувстве беспредметного страха, как будет показано далее, нет ничего плохого. Однако иногда беспредметный страх перерастает в беспредметную панику; паника же сопровождается неадекватными формами поведения и может послужить поводом для госпитализации перципиента.
Эффективная борьба с паникой невозможна без осознания происходящего и понимания его механизмов. Однако задача эта затруднена по той причине, что люди, как правило, боятся бояться. Расценивая страх перед "незримым присутствием" как явление того же порядка, что и детский страх темноты, они пытаются поскорее подавить эти малоприятные и "недостойные мужчины" ощущения, лишая себя тем самым возможности понять, что с ними происходит.
Действительно, темнота и "незримое присутствие" - ситуации аналогичные. В первом и во втором случае отсутствует сенсорный (чувственный) материал для так называемого "опережающего отражения" действительности этого "событийного радара", благодаря которому человека не так-то легко застигнуть врасплох.
"Беспредметный страх" - это естественная реакция живого организма на сенсорно непрогнозируемую ситуацию (СНС), то есть ситуацию, в которой отсутствует объективная возможность прогнозировать течение событий и применять имеющиеся на подхвате стереотипы двигательных реакций. При этом восприятие и поведение как бы снимаются с "автопилота" и переводятся на "ручное управление": СНС ставит организм перед необходимостью постоянно быть готовым СРАЗУ КО ВСЕМУ.
Происходит экстренная автоматическая мобилизация всех энергетических ресурсов, и тело превращается в туго сжатую пружину, готовую в любой момент автоматически разрядиться в любом направлении, которого может потребовать ситуация. Такое состояние ТЕЛА, готового к любому и немедленному действию, субъективно переживается как чувство беспредметного страха.
Специфика этой "субъективной составляющей" рассмотренного выше психофизиологического состояния человека определяется отчаянными попытками УМА также быть готовым ко всему. Дело в том, что нетренированный ум неспособен быть готовым к какому-либо действию (тем более быть готовым ко всему), - он способен лишь действовать, беспорядочно действовать. И если в ординарных ситуациях эта беспорядочность движется по упорядоченным руслам стереотипов, то в СНС она становится очевидной.
Будучи лишенным объективной основы для прогнозирования, и будучи в то же время неспособным остановиться, исчезнуть, передав бразды правления непосредственному восприятию, ум разворачивает лихорадочную безосновательную прогностическую деятельность, молниеносно моделируя массу вариантов "развязки" ситуации. Поскольку же всякая СНС таит в себе потенциальную угрозу для выживания, она "взрыхляет" самые глубинные, архаические слои психики. По принципу "тяжело в учении - легко в бою", ум готовит тело к худшему. Тут тебе и казаки-разбойники, и серые волки, и черные маги, и "существа мрака" и весь астральный набор.
Если же дрожащий палец ума нечаянно нажмет на спусковой крючок тела (который должна была нажать сама ситуация), то может произойти пробой умственной беспорядочности на двигательную сферу. Состояние, в котором беспорядочность охватывает как интеллектуальный, так и двигательный аппарат человека, называется паникой.
Попадая в СНС, обычный современный человек легко впадает в панику: жизнь его бедна подобными ситуациями, и у него практически отсутствует опыт порождаемого ими глубокого страха, он НЕ УМЕЕТ БОЯТЬСЯ. Для обретения такого умения один только интроспективный анализ недостаточен; для обретения его необходимо почаще попадать в СНС, но не в качестве невольной жертвы, а в качестве сознательного участника. Таким образом, речь идет об экспериментальной работе со страхом.
Идеальная экспериментальная ситуация, моделирующая ощущение "незримого присутствия", - это одинокая прогулка в глухом лиственном лесу безлунной ветреной ночью. Данная ситуация позволяет достичь подлинного беспредельного страха, поскольку в наших лесах отсутствуют хищники, питающиеся человеческим мясом, а преступные элементы в указанное время суток предпочитают более комфортную среду.
Итак, "победить" страх такого рода невозможно - это естественное состояние организма в СНС. Однако если не бояться этого самого энергетичного из доступных организму состояний, то его можно использовать для различных целей. Надо сказать, что воспользоваться энергией страха очень трудно, поскольку он, подобно цепной реакции, моментально распространяется из "энергетической" во все остальные оболочки и сам, так сказать, пользуется ими. Задача же состоит именно в том, чтобы локализовать его в границах "энергетики". Локализованный таким образом страх превращается в нечто вроде управляемой термоядерной реакции и может служить источником неисчерпаемой энергии.
Ключ к искомой локализации лежит в самой глубокой из охваченных страхом оболочек - ментальной. Нейтрализовать ее обусловленную беспредметным страхом активность невозможно ни подавлением ("Как тебе не стыдно, взрослый ведь человек" и т.д.), ни уговорами ("Все бандиты давно уже спят" и т.д.). Необходимо добиться положительного усилия в требуемом направлении от самого интеллекта, а именно, - интеллектуального согласия на то, что произойдет. Ум перестает сопротивляться будущему и дает на него согласие: пусть "это" произойдет, чем бы оно ни было. (Это согласие подобно внутреннему согласию участника спарринга быть битым, если он того достоин: он сознательно отказывается от прогнозирования ситуации, освобождаясь тем самым и от "задаваемых" ею моделей поведения "защита" "нападение". Человек, согласный быть битым, более не защищается и не нападает, но именно принимает участие в некотором взаимодействии, рассматриваемом внешними наблюдателями в качестве "схватки". Опытные бойцы говорят, что это внутреннее согласие составляет первый шаг к подлинному мастерству во взаимодействиях такого типа: здесь побеждает не имеющий воли к победе, - прим. ред.) Тем самым ум, у которого выбита из-под ног почва для прогнозирования, прекращает "бой с тенью", и, подобно телу, изъявляет подлинную готовность участвовать в том, что произойдет (если произойдет). Это очень "освобождающая форма согласия. Она сопровождается автоматической остановкой ментального потока, резким прояснением восприятия происходящего, положительным эмоциональным всплеском и чисто физическим ощущением спада напряжения - "будто гора с плеч упала".
Такое согласие - труднодостижимый, но совершенно необходимый этап, лишь по прохождении которого начинается собственно "энергетическая" работа. Энтузиастов, впрочем, следует предупредить и против слепого увлечения страхом. Страх повышает только... тонус, тема же "психоэнергетических преобразований" выходит за рамки нашего рассмотрения. Кроме того, для энергетической работы со страхом нужна соответствующая общеэнергетическая подготовка ("прочистка каналов" и т.д.), способность активно восстанавливать равновесие во внутренней среде организма, - в противном случае такая работа чревата всякого рода физическими расстройствами. Не следует забывать, что энергетическая мобилизация организма в СНС сопровождается гормональной бурей, для нейтрализации которой от организма требуются дополнительные специальные усилия.
Однако для целей профилактики неадекватных форм поведения, связанных с "утоньшением завесы" между нашим миром и миром сновидений, описанный этап работы со страхом является не только необходимым, но и достаточным. Вместе с тем, значение его не исчерпывается столь узкими прикладными задачами; ведь сама наша жизнь представляет собой по существу непрогнозируемую ситуацию более высокого порядка, - ситуацию, в которой обычный наш "событийный радар" подобен посоху слепца. Осознание факта непрогнозируемости жизни поможет нам осознать и наш глубинный беспредметный страх перед завтрашним днем, а также примитивность наших попыток заглушить этот страх. Осознание же - единственный путь к избавлению.

22. ЗАЩИТА В ГАЛЛЮЦИНАТОРНЫХ СИТУАЦИЯХ

По мере "утоньшения завесы", разделяющей физический и астральный миры, наблюдается активизация смутных зрительных образов в периферическом поле зрения. С "разрывом завесы" астральные формы и сущности перемещаются из периферического в центральное поле зрения, то есть полностью проникают в сферу восприятия физического мира.
Защита в случае проникновения астральных форм и сущностей на физический план (не имеет значения, произошло это в результате психического нападения или нет) ничем не отличается от защиты в случае сознательного выхода в астрал, поскольку астральные формы, вторгаясь в область восприятия физического плана, не смешиваются с ним и сохраняют описанную выше астральную специфику (см. гл.18). Однако ситуация сознательного выхода в астрал в корне отличается от ситуации с проникновением астральных форм на физический план.
Если в первой ситуации человек, как правило, в значительной степени контролирует себя, осознает специфику происходящего, то вторая ситуация, как правило, оказывается для человека неподконтрольной, напоминая тем самым ситуацию непроизвольного астрального выхода, то есть сновидения, в котором человек не осознает, что все это ему только снится. Поэтому астральной защитой в интересующей на ситуации можно воспользоваться лишь в том случае, если превратить ее из неконтролируемой в контролируемую, "осознать себя во сне".
Это достигается не путем подавления вторгшихся астральных форм, а путем осознания специфики ситуации, - осознания, во-первых, того, что произошло ВТОРЖЕНИЕ (то есть того, что эти формы не являются частью физического мира) и, во-вторых, что вторжение произошло лишь ДЛЯ ВАС, а не для людей, находящихся рядом с вами. Первое дает возможность сохранить адекватную позицию по отношению к астральным формам (см. гл.18), а второе - сохранить адекватную позицию по отношению к непосредственному социальному окружению.
Со сложностью задачи превращения неконтролируемой ситуации в контролируемую сталкивался каждый, кто испытывал состояние сильного алкогольного опьянения, в котором ситуация властвует над человеком, а не человек над ситуацией. Неконтролируемое состояние алкогольного опьянения это сновидное состояние, до некоторой степени воспроизводящее бесконтрольность состояний обычного сновидения. Поскольку же характерной чертой всякого психотического (в том числе и галлюцинаторного) состояния является его неконтролируемость, состояние алкогольного опьянения можно рассматривать как экспериментальный психоз и использовать его для опытного изучения механизмов неконтролируемых состояний.
Автор нашел, что состояния, оптимальные для экспериментальной работы, достигаются при помощи 40% алкоголя (более низкие концентрации растягивают экспериментальную процедуру) в дозировке 300-500 мл для взрослого мужчины. Опыты с неконтролируемыми состояниями рекомендуется проводить не чаще одного раза в месяц в смешанной разнополой пьюще-непьющей группе. Особое внимание следует уделять выявлению неадекватности собственного поведения и неадекватности оценки ситуации, а также выявлению момента перехода из контролируемое состояние в неконтролируемое (висцеральные, вестибулярные и речевые расстройства при такого рода экспериментальной работе рассматриваются как побочные эффекты и специальной фиксации не подлежат). Личные наблюдения необходимо сравнить с наблюдениями трезвых членов группы.
Высоко развитое осознание и контроль над внутренними состояниями дают возможность адекватно прореагировать и на ситуацию, создавшуюся в результате проникновения астрального плана на физический. Так, в литературе описаны случаи, когда йогины, однократно поглощавшие значительное количество опия и даже столь мощного галлюциногенного препарата как ЛСД, продолжали вести себя так, будто ничего не произошло.
Разумеется, мы не можем судить о внутренних состояниях, переживавшихся этими йогинами; но если человек контролирует свои поступки и укладывается в рамки условного диапазона общепринятых форм поведения, то его психическое состояние не может расцениваться как "ненормальное". О патологии можно говорить лишь в том случае, если неадекватным становится наше поведение по отношению к окружающим, если мы утрачиваем осознание того, как наши поступки выглядят с точки зрения ни о чем не подозревающих внешних наблюдателей. Кстати, попытки посвятить в свой опыт людей, не готовых принять его, также следует рассматривать в качестве неадекватного поведения.

"Мир сновидений" во всей его полноте лишь изредка прорывается в сферу восприятия физического плана. Как правило, мы имеем дело с "изображением без звука" или со "звуком без изображения". В последнем случае речь идет о так называемых "голосах". Голоса могут быть различно настроены к перципиенту. Характерная особенность "враждебных" голосов состоит в том, что они активно пытаются склонить перципиента к неадекватным действиям.
Навязываемая таким путем "отрицательная информация" может облекаться в форму голосов людей, которых перципиент любит и уважает - друзей, близких родственников и т.д. Голоса эти стремятся заинтересовать перципиента, втереться к нему в доверие, вовлечь его в активный диалог, овладеть его вниманием и воображением, помрачить осознание специфики происходящего, а затем при помощи угроз, обещаний, обвинений и т.д. подчинить его поведение своей воле. Они подобны сладким песням сирен, завлекавших очарованных мореплавателей на рифы. Голоса, разумеется, далеко не всегда зловредны. Классический тому пример - "голос" ("даймон") Сократа, предупреждавший его, что он не должен делать, но никогда не говоривший ему, что он должен делать.
Малейшее поползновение со стороны голоса НАВЯЗАТЬ перципиенту свою волю или мнение служит верным "индикатором зловредности", причем индикатор этот может сработать в любой момент. Как правило, это происходит едва лишь голосу удалось "заговорить" перципиента и тот утратил бдительность. Более того, перципиента, утратившего бдительность, вполне могут довести до больницы как нейтральные, так и доброжелательные голоса. Действительно, вид человека, который с помутившимся взором и выразительной жестикуляцией беседует с невидимыми собеседниками, приводит окружающих к вполне естественной мысли о том, что этому парню не мешает подлечиться.
Голоса поистине непредсказуемы в своих намерениях, поэтому в отношениях с ними огромное значение обретает способность к самоконтролю, неусыпному осознанию специфики ситуации. Ни в коем случае не следует забывать, что будучи порождением астрального мира (см. гл.18), голоса неспособны воздействовать на вас иначе, кроме как через воображение. Наблюдать за их попытками убедить нас в своем всемогуществе (и тем самым вовлечь в свою игру) довольно любопытно. Что характерно, голоса используют при этом известный пропагандистский прием: "Если вы хотите сделать ложь истиной, повторяйте ее почаще".
Для страха перед голосами нет никаких причин; в них нет ничего дурного за исключением того, что они упорно пытаются заставить нас реагировать на себя определенным образом - эмоциональным или поведенческим. В манипуляции как таковой также нет ничего дурного - это неявный принцип "моральных" межличностных отношений. Однако в случае с "враждебными голосами" мы сталкиваемся с патологической, доведенной до абсурда жаждой абсолютной "власти ради власти" над объектом манипуляции, власти, способной принудить его демонстрировать неадекватные формы поведения.
Говорят, что враждебные голоса обладают огромной силой внушения, противостоять которой очень трудно. Но чем обусловлена эта сила? Голоса появляются внезапно и застигают перципиента врасплох: он к такому не готов. Он не соображает, что происходит и совершенно не осведомлен о своих "правах и обязанностях" в связи с происходящим. Благодаря этому его попросту обманывают. Используя фактор неожиданности, а также экстраординарность ситуации и растерянность перципиента, голоса с чисто цыганской методичностью приступают к откровенному вымогательству неадекватности. Эти бесплотные призраки грозят, требуют и обещают с искренним жаром сердца, нимало не заботясь о том, что не в состоянии причинить нам какой-либо вред, что мы ничего им не должны, а они, в свою очередь, ничего не могут нам дать. Короче говоря, голоса берут перципиента на испуг - в этом и заключается вся "сила" их внушения.
Апеллируя к возбужденному воображению перципиента, голоса неприкрыто пытаются добиться от него очевидной неадекватности. Защита против такой патологической манипуляции со стороны голосов, ведущей к явной неадекватности поведения перципиента, основана на опыте осознания механизмов нормальной манипуляции, которая исходит от непосредственного социального окружения перципиента и ведет к "конвенциальным неадекватностям" в его поведении, то есть неадекватностям, не выходящим за рамки общепринятой "нормы", но нежелательным для него лично.
Не поддаваться на откровенную "патологическую манипуляцию" голосов трудно лишь оттого, что она непривычна и шокирует своим апломбом. Не поддаваться на "нормальную манипуляцию" окружающих гораздо сложнее: она слишком привычна и, проникая нашу плоть и кровь, совершенно незаметна.
Мы привыкли рассматривать в качестве манипуляций лишь особо нарочитые и беспардонные попытки одного человека ("мага") оперировать поведением и восприятием другого человека ("жертвы"). Если же человек, скажем, попросту оскорбляет нас (и если мы при этом оскорбляемся), то мы не ощущаем никакой манипуляции с его стороны, мы ощущаем лишь свои отрицательные эмоции. Мы видим только то, что он плохой, он сделал нам плохо (обижает, не уважает и т.д.), - и нам почти никогда не приходит в голову, что это ведь мы реагируем на него, мы пляшем под его дудку, мы переживаем навязанные им ненужные нам ("неадекватные") состояния или даже, возможно, совершаем какие-то ненужные нам поступки весьма сомнительной адекватности. Достаточно пронаблюдать схватку какой-нибудь пиратствующей старушки с желторотой молодежью в общественном транспорте, чтобы понять, о чем идет речь.
Манипуляция имеет место всякий раз, когда человек вовлекается в какие-то нежелательные для себя состояния или действия. По своей воле человек ни во что подобное вовлекаться не станет, и если это произошло, значит он на что-то купился, на что-то клюнул, значит, произошла манипуляция - вне зависимости от того, насколько поймавший его рыбак-манипулятор был сознателен в своих целях и средствах.
На что же мы покупаемся? Всяк покупается на свое. (В основном, конечно, люди покупаются на собственную важность. Играя на чувстве нашей важности, мы вытворяем друг с другом все, что угодно, - в том числе ввергаем в "ад" и возносим в "рай". - Прим. ред.), это тема отдельного разговора. Пытаясь обрести "неуязвимость" от ненужных реакций в обычных социальных контактах (на работе, дома, в сфере обслуживания и т.д.) каждый обнаружит в себе те струны, на которых играют его ближние. Обнаружит он также, что неуязвимость обретается благодаря лечению причин уязвимости, а не ее симптомов. Практика такого рода создает в том числе устойчивый иммунитет против патологической манипуляции со стороны "враждебных голосов".

Итак, если галлюцинаторная ситуация находится под контролем, то из патологической она превращается в экспериментальную. Вам выпала неслыханная удача исследовать астральный мир наяву. Если вы разотождествлены с ситуацией и осознаете специфику происходящего, вы вполне можете вступить со вторгшимися астральными формами и сущностями в контакт. Обычная ошибка, совершаемая при этом, заключается в попытке вступать с ними в контакт на физическом плане.
Такие попытки являются неадекватными не только с точки зрения окружающих, но и по сути. Как уже указывалось, вторгаясь на физический план, астральные проекции сохраняют свою специфику, то есть продолжают оставаться порождением мира воображения. Поэтому и вступать с ними в контакт имеет смысл лишь посредством воображения. Например, вовсе не обязательно обращаться к астральным сущностям вслух - вполне достаточно делать это в уме, про себя, так сказать, "телепатически".
Ранее уже говорилось, что попытка "голосов" указывать перципиенту, что он должен делать, представляют собой верный признак "зловредности" астральных сущностей, которым принадлежат данные "голоса". Этот признак, однако, справедлив лишь для тех случаев, когда голос сам предлагает свои "услуги". Если же воля к общению исходит от перципиента, если он задает голосам вопросы, то в оценке их ответов ему следует полагаться на собственное разумение.
Искренне и глубоко вопрошающий может выйти на контакт с так называемым "астральным учителем" - персонифицированной проекцией интуитивной сферы. (Имеются в виду надсознательные области творческой обработки информации, персонифицируемые в йогической традиции в лице Ишвары, "Учителя Учителей". Подробнее об этом см. ПВОТЧ и "На подступах к Локаята Йоге".) на "гиперголографический астральный экран" - и получать через этот канал весьма ценную информацию. В отличие от других "голосов", астральный учитель говорит лишь тогда, когда мы к нему обращаемся, и лишь о том, о чем мы у него спрашиваем. Иногда вместо прямого ответа нам может быть предъявлено требование совершить некоторое действие или серию действий, не вполне обычных с точки зрения здравого смысла (и внешнего наблюдателя), - действий, которые якобы и могут дать ответ на наш вопрос. Обычно это действия, связанные с так называемым "сверхусилием"; непосредственная их задача заключается в том, чтобы сделать наше, очевидно, и без того измененное состояние сознания еще более измененным.
Если требуемые действия не содержат угрозы целостности и здоровью организма, их следует выполнить прежде всего в тестовых целях: если научения, частью которых являются и данные действия, исходят от астрального учителя, а не от какого-то маскирующегося под него "астрального шутника", то в результате их выполнения мы самым неожиданным образом действительно получаем ответ на наш вопрос. Однако по вполне понятным причинам подобными экспериментами рекомендуется заниматься в полном уединении.

Сознательная работа с галлюцинаторными ситуациями - очень интересная сфера исследований, и всем, кому данная сфера исследований доступна, автор может от души пожелать успеха.


Вернуться